Американец в Париже

А начиналось все с цирка. В бурлящем художественными идеями Париже 1920-х годов искусный выдумщик Колдер создавал на маленькой арене свой мир акробатов и зверей, которым он руководил с ловкостью опытного кукловода и циркача. Посмотреть на причудливые представления в его мастерскую на Монмартре заглядывали Василий Кандинский, Марсель Дюшан, Пит Мондриан. Последний и открыл для Колдера «абстрактное» искусство.

«Это был шок, — вспоминал позже Александр Колдер свою встречу с одним из основоположников абстракционизма. — Конечно, я слышал этот современный термин и раньше, но не знал, что он точно означает. И вот теперь, в 32 года, я наконец-то понял, что хочу работать в этом стиле и с абстракцией». Тогда художник и придумал гениальный в своей простоте ход: почему бы не оживить абстрактные квадраты с полотен Мондриана, а вместе с ними лепестки и полумесяцы Жоана Миро? В парижский период с Миро они были настолько близки, что сами шутили, мол, археологи не разберут, что у Колдера от Миро, а у Миро от Колдера.

И пока футуристы, конструктивисты и прочие умники ломали головы, как бы с помощью сложных механизмов привести в действие традиционную скульптуру, Колдер создал самый простой «мобиль»: ветер подул — и его пластинки зашевелились. Собранные вместе в залах Fondation Louis Vuitton, эти неуемные изящные фигурки на тонких стержнях-ножках, подвешенные к потолку или на подставках, вновь разыгрывают уникальный спектакль. В нем можно угадать движение планет или разглядеть ужасы Второй мировой войны. Наблюдая за ним, можно погрузиться в размышления о времени, но больше всего «мобили» напоминают оживший детский рисунок, где все как положено: желтое солнце, черная луна, зеленое дерево.

С 1950-х художник начинает создавать настоящие большие скульптуры для городских пространств, получившие название «стабили». Вроде бы все те же цвета и формы, что и раньше, только структуры «заматерели», прибавили в весе, обросли мускулами и замерли. Александр Колдер будет заниматься своими «стабилями» до самой смерти, но все же неофициальное звание «иконы» XX века он получит не за них, а за «мобили». В его случае нестабильность оказалась стабильнее.