Первые упоминания о Франции относятся к 1969 году. Дэвид Хокни вместе со своим партнёром Питером Шлезингером и друзьями проводил каникулы в Сен-Тропе, на вилле кинорежиссёра Тони Ричардсона Le Nid de Duc. Биографы художника отмечают, что особый интерес у него вызывал бассейн. В последующие годы это место станет декорациями для ряда работ, прежде всего для Portrait of an Artist (Pool with Two Figures)
Культура
Дэвид Хокни и Франция: история одной любви к жизни
12 июня в своем доме в Лондоне, не дожив месяца до 89-летия, умер Дэвид Хокни - один из самых влиятельных и неутомимых художников XX и XXI веков. За свою долгую жизнь он успел пожить во многих странах, но Франция занимала особое место в его творчестве. Лазурный Берег, Париж и Нормандия в разные годы становились для него домом и вдохновением. Вспоминаем французские главы жизни Дэвида Хокни (1937-2026)
Редакция
15 июня 2026
Дэвид Хокни в Нормандии (c) David Hokney Inc
Одна из самых узнаваемых картин XX века, «Портрет художника (Бассейн с двумя фигурами)» ушла с аукциона Christie’s в Нью-Йорке в ноябре 2018 года за 90,3 миллиона долларов, что сделало её одной из самых дорогих работ, проданных при жизни художника. Бассейны в работах Хокни прочно связаны с Лос-Анджелесом — городом, куда он переехал в 1964 году в поисках свободы. Его путеводной звездой стал журнал Physique Pictorial, известный своими гомоэротическими фотографиями, а его "мастерскими" - калифорнийские бассейны. Но подготовительные фотографии к самой дорогой своей картине художник делал вовсе не на холмах Лос-Анджелеса, а на холмах Сен-Тропе. Вооружившись камерой Pentax, Хокни отправился на виллу Le Nid de Duc, где он уже жил несколькими годами ранее. Там, в идиллической обстановке бассейна, он сделал сотни постановочных фотографий, в качестве моделей использовал ассистента и друга.
В Париж вслед за Пикассо
На вопрос о том, каких художников XX века он считает величайшими, Дэвид Хокни без колебаний называл Пикассо и Матисса. Особенно восхищали его рисунки Пикассо: «У Пикассо мне нравится почти всё. Особенно мне нравятся его изобретательные рисунки, когда он создаёт образ одной линией. Для меня линейный рисунок — самый сложный вид рисунка». Это восхищение вылилось и в профессиональный диалог с мастером. В 1973 году Хокни получил заказ от немецкого издательства Propyläen Verlag на создание работ для памятного портфолио, посвящённого Пабло Пикассо, над которым начали работать ещё до смерти художника 8 апреля того же года. Для этого проекта он сотрудничал с парижским мастером-печатником Альдо Кроммелинком, много лет работавшим с самим Пикассо, и создал гравюры «Студент: дань Пикассо» и «Художник и модель». В процессе Хокни освоил сложную технику сахарной акватинты (sugar-lift), а также цветной офорт, расширив свой и без того впечатляющий технический арсенал. "Потрясающе было познакомиться с человеком, который так тесно работал с Пикассо и знал его лично, - говорил Хокни, - Кроммелинк открыл мне удивительные технические возможности офорта"
Осенью 1973 года Хокни уезжает из Англии жить в Париж, в 6-й округ. Переезд не отвлекает его от недавнего увлечения рисованием и печатной графикой. Среди новых друзей, которых он рисует, — Жан Легре, Грегори Эванс и Ив-Мари Эрве.
Париж очень приятен. Впервые за много лет я могу по восемь часов в день писать в одиночестве, без каких-либо помех. Телефон звонит всего два-три раза, и обычно это лишь друзья, договаривающиеся о ужине. Я начал брать уроки французского, но прогресс идёт медленно, и после тяжёлого дня работы за живописью мне немного трудно сосредоточиться, но я намерен упорно заниматься этим.
На втором году жизни в Париже Хокни возвращается к работе c маслом. Однако он всё ещё использует акрил, когда пишет «Ширли Голдфарб и Грегори Мазуровски» — двойной портрет эксцентричных американских художников, которые долгие годы живут и работают в Париже. В 1974 году на Каннском фестивале выходит фильм Джека Хазана «A Bigger Splash» — «кинопортрета художника», как назвал его критик Times Дэвид Робинсон. Три года режиссер наблюдал за тем, как Хокни работает, дружит и любит. "Я понятия не имел, каким будет этот фильм... и совершенно не ожидал, что это будут два с половиной часа слезливой музыки..", - язвил Хокни. Апогеем "парижского периода" станет персональная выставка в Музее декоративных искусств
....в картинах и рисунках, созданных здесь, гораздо больше Парижа, чем было Лондона во всём том, что мне удалось сделать в Лондоне. Причина проста: в Париже мне легче сохранять необходимую отстранённость, потому что я плохо понимаю французский характер и почти не знаю языка. Но зато я умею смотреть и пользоваться своими глазами.
В 1974 году Хокни уезжает из Парижа и с тех пор бывает там лишь наездами — главным образом по работе. В 1982 году Центр Помпиду покажет его ранние фотографические работы, спустя несколько лет он обзаведется французским галеристом Galerie Lelong. А в 1985 году выйдет парижский Vogue: на обложке — кубистический портрет Силии Бёртвелл, внутри — сорок страниц его фотоколлажей.
Но, пожалуй, самым важным возвращением в Париж стала работа в Театре Шатле, где в 1991 году, спустя десять лет после триумфальной премьеры в нью-йоркской Metropolitan Opera, Хокни воссоздал декорации к балету «Парад» Эрика Сати и к двум одноактным операм — «Груди Тиресия» Франсиса Пуленка и «Дитя и волшебство» Мориса Равеля. Режиссёр Джон Декстер. Здесь вновь ощутимо влияние Пикассо — и в его стиле, и в его творческой продуктивности. Сценография, опера и музыка остаются большой страстью Хокни, однако уже к сорока годам он практически полностью теряет слух и большую часть жизни проводит со слуховым аппаратом. Как он сам отмечал, глухота, с одной стороны, становилась фактором одиночества, а с другой — обостряла зрительное восприятие.
"Нам нужно больше оперы. Она гораздо больше, чем сама жизнь"
Год в Нормандии
Британский художник бывал в Нормандии еще в 90-х годах, но поселился там только в 2019 году. Что же заставило его сменить калифорнийскую роскошь на нормандскую глушь? Любовь с первого взгляда к старинному нормандскому дому XVII века в усадьбе La Grande Cour в деревне Beuvron-en-Auge, в получасе езды от Кана.
Говорят, решение о покупке он принял за двадцать пять минут. После десятилетий между Лос-Анджелесом, Лондоном и Парижем он искал здесь прежде всего тишину и мягкий ритм жизни. «Я хочу, чтобы мои работы видели, но сам не хочу быть на виду», — признавался он незадолго до переезда. Его редкие выходы из дома обычно сводились к обеду — единственному приёму пищи за день — в бистро соседнего Бёврон-ан-Ожа, куда он отправлялся вместе со своим ассистентом и другом Жан-Пьером Гонсалвешем де Лимой. При этом Хокни совсем не походил на Моне: никто не видел его, разгуливающего по полям с этюдником-айпадом за плечами. Он предпочитал домашнее затворничество. И выше всего ценил французскую свободу. "В Калифорнии на каждом углу пугают смертью. А я предпочитаю курить и прославлять любовь к жизни". Жизни, которая навсегда осталась в его картинах.
Я просто хочу работать и писать. И иметь возможность одновременно есть и курить в ресторане. Французы умеют жить. Они знают толк в удовольствиях
