От музы сюрреалистов до военного корреспондента: ретроспектива Ли Миллер

«Можно сказать, что я родилась в фотолаборатории - там я и выросла», - вспоминала Ли Миллер. С раннего детства ее снимал отец, увлеченный фотограф-любитель. В профессиональный мир Миллер вошла через модельную индустрию: в 1926 году, во время учёбы в нью-йоркской Art Students League, она начала карьеру модели. Это было время, когда модные журналы Condé Nast постепенно заменяли иллюстрации фотографией

В марте 1927 года портрет Ли Миллер, созданный художником Джорджем Лепапом для обложки американского и британского Vogue, стал отражением новой эпохи. Молодость, андрогинность и независимость становились символами женской эмансипации. Высокая, худощавая, с короткой стрижкой и активной светской жизнью Нью-Йорка, Миллер именно тогда решила сменить имя с Элизабет на Ли — короткое, современное, гендерно-нейтральное, оно лучше соответствовало её характеру.

Модельная карьера Миллер складывалась стремительно. В 1928 году ее фотография, сделанная Эдвардом Стайхеном, используется брендом Kotex в рекламе средств женской гигиены — впервые в истории подобная тема появляется в массовой рекламе.

В 1929 году Ли Миллер возвращается в Париж, чтобы стать фотографом. По совету Эдварда Стайхена она отправляется к Ман Рэю. "Я попросила взять меня в ученицы. Он сказал, что никогда не берёт учеников, но, кажется, он в меня влюбился. Мы прожили вместе три года, и я многому научилась" - вспоминала позже Миллер в интервью Vogue.

Вместе они развивают технику "соляризации". Легенда гласит, что однажды, проявляя работу, Миллер, возможно, испугалась мыши, включила свет, а затем сразу выключила его. В результате на снимке произошла инверсия тонов: тёмные области стали светлыми и наоборот. Этот трюк, также известный как эффект Сабатье, был впервые зафиксирован ещё в 1840-х годах, но именно Ман Рэй и Ли Миллер считаются художниками, которые впервые начали использовать ее как художественный приём.

Параллельно Миллер продолжает работать моделью — как для Ман Рэя, который часто фотографирует её обнажённой (по легенде, форма её груди вдохновила дизайн бокала для шампанского), так и для парижского Vogue. В 1930 она открывает собственную фотостудию в районе Монпарнас, снимается в одной из главных ролей в фильме Жана Кокто «Кровь поэта» и первые фотографии, подписанные её именем, публикуются в Vogue.

В 1932 году Ли Миллер возвращается в Нью-Йорк, где открывает собственную фотостудию, которая быстро приобретает известность. Её клиентами становятся рекламные агентства, модные бренды, производители парфюмерии и косметики, а также киностудии и театральные компании, но коммерческая деятельность при этом не разрывает её связи с художественным авангардом.

С 1934 по 1939 год Ли Миллер живёт в Каире вместе со своим мужем Азизом Элуи Беем, высокопоставленным египетским чиновником. В этот период её фотографии становятся более сосредоточенными на форме, текстурах и построении кадра. Вместо экзотических сюжетов её интересуют контрасты и эффекты восприятия, возникающие за счёт необычных ракурсов съёмки.

Знакомство Ли Миллер с английским художником и поэтом-сюрреалистом Роландом Пенроузом в 1937 году постепенно отдаляет её от Египта. Она всё больше времени проводит в Европе в кругу друзей-сюрреалистов. На фото - художница Леонор Фини

С началом войны в 1939 году Миллер остаётся в Лондоне и начинает работать фотографом для британского Vogue. Британские власти тогда считали, что женские журналы необходимы для поддержания морального духа населения и являются отличным инструментом пропаганды. Под руководством своего главного редактора Одри Уизерс английский Vogue призывал женщин заменять мужчин на рабочих местах, принимать ограничения в модной индустрии, чтобы поддержать индустрию военную, а также стричься покороче, ибо так не только модно, но и гигиенично. В войну развернулась большая кампания Министерства труда по борьбе со вшами на фабриках и Vogue активно ее поддерживал.

После бомбардировки редакции Vogue на Бонд-стрит в Лондоне в сентябре 1940 года журнал вышел с решительным заголовком: «Вот Vogue, несмотря ни на что!», размещённым над фотографиями Ли Миллер, показывающими последствия разрушений. В частной переписке Миллер делилась своим разочарованием из-за того, что не находится ближе к фронту. «Немного глупо продолжать работать для такого легкомысленного журнала, как Vogue. Возможно, это полезно для морального духа страны, но для моего собственного - просто ужасно», - писала она родителям

Зимой 1942 года Ли Миллер становится одной из немногих женщин-фотографов, получивших от США аккредитацию военного корреспондента. С этого момента она напрямую освещает боевые действия и посвящает множество репортажей женщинам, участвующим в войне — медсёстрам, служащим противовоздушной обороны и лётчицам. Её материалы публикуются как в британском, так и в американском Vogue. На фото - военная форма Миллер

Через несколько недель после высадки союзников в июне 1944 года Ли Миллер отправляется через Ла-Манш вместе с войсками и оказывается почти на передовой, в том числе во время освобождения Сен-Мало. Она снимает и пишет о войне так, как это редко делали военные репортёры: без дистанции и официального тона, ее война - в деталях и в людях.

В апреле 1945 года Ли Миллер вместе с фотографом Life Дэвидом Шерманом приезжают в Дахау и Бухенвальд сразу после их освобождения. Её фотографии одними из первых показали широкой публике, что происходило в нацистских лагерях. Статья Believe It (июнь 1945) и её снимки в Vogue передают глубину пережитого ею шока.

Из Дахау они вместе с Шерманом отправились в Мюнхен. В неопубликованном эссе Миллер писала: «Вид и мысль об этих сине-белых полосатых лохмотьях, служивших саваном сотням мужчин и женщин, зверски заморенных голодом и истязаниями, душили нас. И если Мюнхен - место, откуда пришёл весь этот ужас - должен был пасть, мы хотели помочь». По прибытии они узнали, что американская армия заняла квартиру Гитлера. Шерман сфотографировал её в ванной Гитлера, где она смывает с себя грязь Дахау. Каждая деталь в кадре стала символом: портрет фюрера, античная статуэтка и грязные сапоги Миллер на коврике у ванны. Миллер знала, что нацисты убили миллионы заключённых в так называемых душевых - газовых камерах, - поэтому эта постановка приобретала зловещий смысл.

О самоубийстве Гитлера объявили в тот же день. Автопортрет Миллер был опубликован в виде небольшой иллюстрации на последних страницах репортажа в британском Vogue и больше при её жизни никогда не публиковался. В неопубликованных фрагментах своей рукописи она говорит: «[Гитлер] никогда не был для меня по-настоящему живым до сегодняшнего дня. Все эти годы он был чудовищной машиной зла — до тех пор, пока я… не стала есть и спать в его доме. Он стал менее нереальным и от этого — ещё более ужасным».

После освобождения Парижа Ли Миллер писала, что город «потерял голову»: повсюду были девушки, велосипеды, поцелуи и вино, а за углом — выстрелы и взрывы. Немцев уже не было в столице, но война ещё не закончилась. Из-за нехватки еды, угля и электричества жизнь оставалась очень тяжёлой. Когда журнал Vogue попросил её показать Париж, возвращающийся к моде и прежней жизни, Миллер сделала совсем другие снимки и сопроводила их подписями: «Следы от пуль на стекле выглядели как драгоценности, а колючая проволока на бульварах — как новое украшение».

После освобождения Парижа в августе 1944 года Миллер и Шерман обосновались в отеле Scribe. Раньше здесь было гестапо, а теперь отель стал своеобразным корпунктом. Отсюда Ли Миллер писала свои материалы о войне для Vogue.

После окончания войны Ли Миллер становится знаменитой: интервью, репортажи, признание. Она быстро возвращается к работе для Vogue — снимает в Ирландии, Гааге, на Венецианской биеннале. Со стороны кажется, что жизнь снова входит в привычный ритм. Но она так и не смогла оправиться от пережитого на войне. Кадры концлагерей не отпускали её до конца жизни. Писать тексты, что и раньше давалось ей с трудом, теперь стало почти невыносимо. Постепенно в её жизни появляются алкоголь и транквилизаторы

Единственным спасением от посттравматического стрессового расстройства была кулинария. Она отучилась в школе Le Cordon Bleu в Париже, стала собирать поваренные книги - ее коллекция разрослась настолько, что мужу пришлось оборудовать для неё отдельную комнату, и мечтала издать собственную книгу с рецептами. От Vogue заказов больше не было. В 1953 году её муж, художник и коллекционер Роланд Пенроуз, беспокоясь о её состоянии, тайно написал в редакцию с просьбой больше не заказывать ей тексты. Ли Миллер умерла от рака легких в 1977 году. Ей было 70 лет. На фото - с писателем Генри МакНалти